С разбором выбирай друзей.
Когда корысть себя личиной дружбы кроет,–
Она тебе лишь яму роет.
Чтоб эту истину понять еще ясней,
Послушай басеньки моей.
басни о природе
-
-
В глуши расцветший Василек Вдруг захирел, завял почти до половины, И, голову склоня на стебелек, Уныло ждал своей кончины; Зефиру между тем он жалобно шептал: «Ах, если бы скорее день настал, И солнце красное поля здесь осветило, -
Пастух у ручейка пел жалобно, в тоске, Свою беду и свой урон невозвратимый: Ягненок у него любимый Недавно утонул в реке. Услыша пастуха, Ручей журчит сердито: «Река несытая! что, если б дно твое Так было, как мое Для всех и ясно, и открыто, -
«Что это», говорил Реке соседний Пруд: «Как на тебя ни взглянешь, А воды всё твои текут! Неужли-таки ты, сестрица, не устанешь? Притом же, вижу я почти всегда, То с грузом тяжкие суда, То долговязые плоты ты носишь, -
В прекрасный летний день, Бросая по долине тень, Листы на дереве с зефирами шептали, Хвалились густотой, зеленостью своей И вот как о себе зефирам толковали: «Не правда ли, что мы краса долины всей? Что нами дерево так пышно и кудряво, -
Кипящий Водопад, свергаяся со скал, Целебному ключу с надменностью сказал (Который под горой едва лишь был приметен, Но силой славился лечебною своей): «Не странно ль это? Ты так мал, водой так беден, А у тебя всегда премножество гостей? -
(Басня) Маслина и камыш заспорили о том, кто крепче и сильнее. Маслина посмеялась над камышом за то, что он от всякого ветра гнется. Камыш молчал. Пришла буря: камыш шатался, мотался, до земли сгибался — уцелел. Маслина напружилась сучьями против ветра — и сломилась. -
Заспорили солнце с ветром, кто прежде человека разденет. Стал ветер сдувать с человека платье. И шапку рвёт и платье распахивает, а человек всё только шапку надвигает да запахивается. Так и не раздел ветер человека. Взялось солнце. Только припекло, распахнулся человек, сдвинул шапку. -
(Басня) Старый дуб уронил с себя жолудь под куст орешника. Орешник сказал дубу: «Разве мало простора под твоими сучьями? Ты бы ронял свои жолуди на чистое место. Здесь мне самому тесно для моих отростков, и я сам не бросаю наземь своих орехов, а отдаю их людям».